> >
28
Янв

Бывший министр финансов Кудрин дал интервью немецкому журналу «Шпигель». Оно озаглавлено словами экс-чиновника: «Мы должны рискнуть с большей демократией». Наверное, не обратил бы на интервью ещё одного «бывшего» специального внимания, если бы не публичный ответ на него вице-премьера Дмитрия Рогозина, о котором отдельно.

Взгляды Кудрина на Россию хорошо известны и не представляют собой чего-либо исключительного: так весь его класс думает. Но бегло пробежаться по тому, что он счёл нужным сказать немецким журналистам, всё-таки стоит.

Конечно, Кудрин много говорил о том, что не надо судить о протестных настроениях по выдохшимся митингам, что нужно создавать сильную оппозиционную партию, что выборы были сфальсифицированы и надо дать народу больше демократии и т. д., и т. п. Всё это вполне ожидаемо и подтверждает намерение Кудрина заняться политикой. Ничего другого и не следовало ожидать.

Но есть несколько интересных нюансов.

«Да, ксенофобия распространена»

Например, на вопрос журналиста о росте в России национализма Кудрин подтвердил, что «ксенофобия распространена». Но к ксенофобам он причислил не тех националистов, с которыми нечаянно оказался на одном митинге, а совсем другие силы. А именно: значительное число россиян, среди которых распространён «имперский синдром» (как он это называет) — тех людей, которые «желают видеть соседние страны как часть нашей зоны влияния».

О как. То есть иметь влияние на соседей — это ксенофобия. Получается, что сильная Россия как устремление — это ксенофобское устремление.

Попробуем на секунду перестать хвататься руками за голову от осознания того, что эту позицию, обличающую желание России на что-то влиять, озвучивает недавний (!) российский (!!) государственный чиновник высокого уровня (!!!). Министр финансов, блин! Попробуем от этого абстрагироваться.

Попробуем подумать над этими словами так, как будто они могут иметь логику. Мечта о возрождении империи (сильного государства) — это действительно такая форма ксенофобии? Мысль стоит обдумать хотя бы в силу неожиданности. Причисляя себя как раз к тем, кто желает видеть Россию сильной и распространившей своё влияние далеко за пределы исторических границ и соседних государств — и временами споря с теми, кто желает жить в «маленькой, но расово чистой России», — я никак не ожидал, что сам попаду в «ксенофобы».

Лезу в толковый словарь. У Ожегова два толкования: «1. Болезненный, навязчивый страх перед незнакомыми лицами. 2. Ненависть, нетерпимость к чему-нибудь чужому, незнакомому, иностранному». Прочитав, вздохнул с облегчением: слава Богу, я не ксенофоб! Страха, нетерпимости или ненависти к иностранцам или другим национальностям за собой не замечал. Скорее наоборот — имеются любопытство и интерес к людям, отличающимся от меня — «чужакам» (от греческого «ксенос» — чужой). Собственно, поэтому я никогда и не понимал тех, кто желает отделения кусков моей страны, мотивируя это некими отличиями тех, кто там проживает. В моём понимании эти отличия не мешали нам сотни лет, а напротив, делали российский/советский народ разнообразней и сильней. Устойчивость любой динамической системы в изменяющихся условиях — имеет прямую зависимость от её сложности и разнообразия её элементов. Применительно к системам живых существ (каковыми и являются человеческие сообщества) — однородные и обособленные системы всегда разрушаются раньше сложных и разнообразных. Упрощение системы — всегда означает завершение её жизненного цикла.

«Они ставят Родину выше других стран»

Расшифровывая свой термин «имперского синдрома», Кудрин в интервью говорит, что «немало россиян ставят свою страну выше других.» Хммм…. Пожалуй, в этом что-то есть. У меня вот тоже действительно особое отношение к своей стране. Я её точно предпочитаю другим — для меня она превыше других.

Проблема только в том, что это мне кажется нормальным. Ну, просто потому, что она мне не чужая. Это, по-моему, естественное самоуважение. Гордиться чем-то своим — достижениями, успехами, предками, детьми, даже имуществом и домашними питомцами — свойственно человеку. Никакая «объективная оценка» при сравнении с чем-то «чужим» здесь невозможна. «Своё» всегда оказывается лучше, потому что в противном случае — у человека проблемы с самооценкой.

Практически всегда заниженная самооценка у человека приводит к оправданию своих комплексов неполноценности какими-либо внешними обстоятельствами. То есть если человеку нечем гордиться — он обобщает свою умозрительную «никчемность» до масштабов «никчемности» своего двора, города, страны. Часто встречаю у людей с заниженной (по разным причинам) самооценкой следующее оправдание охаивания «своего»: «а я человек европейской культуры, не встроившийся в наш бардак». Такая уловка сознания. Кстати, лечится это довольно просто — проверено на знакомых. Если человеку нечем в себе гордиться — значит, оно должно появиться. Помогает любое простейшее средство — от хобби и домашних поделок до добрых дел на благо окружающих и любых хороших поступков. В поступках главным будет именно хорошее, поскольку такие поступки, за которые будет мучать совесть — только ухудшат самооценку.

Бывает, что комплекс неполноценности идёт из детства. Если человек не может гордиться своими родителями (предками вообще), за что-то их осуждает — помогает попытка понять их, простить и примириться с теми, чьим продолжением является каждый из нас. Кстати, это очень важно для лечения фобии, направленной на свою страну — судьба страны неотделима от судьбы её жителей. А историю страны мы познаём через историю своей семьи и своих родных. И от отношения к своим предкам зависит оценка того, что было их судьбой. С этой точки зрения, любые попытки очернения и охаивания истории страны — это покушение на самооценку (то есть душевное здоровье) её жителей. Сейчас этим попыткам противостоит именно семейная память — то, что часто пишут и говорят о прошлом нашей страны противоречит тому, что мы знаем по рассказам своих родителей и родителей родителей.

Кстати! Кажется, мы поняли логику заявлений насчёт ксенофобии, которую г-н Кудрин приписывает нашим согражданам (как мы помним, она выражается в желании, чтобы страна была сильной и влияла на окружающий мир).

Я люблю свою страну больше других. Можно сказать, что в моем сознании она выше любых других стран, поскольку важнее для меня. Право, не знаю, насколько такое отношение можно считать нездоровым. Но к фобиям это не имеет отношения, поскольку источником является не ненависть к «чужому», а любовь к своему, частью и продолжением которого я себя чувствую.

А вот ненависть к своей стране, как мы выяснили выше — как раз следствие личных психологических проблем. То есть, людей, любящих свою страну больше, чем какие-либо другие страны, скорее следует считать душевно здоровыми, чем людей, испытывающих к ней болезненную нелюбовь. «Ненависть к чужому» — одно из определений ксенофобии. Если человек свою страну считает чужой, то, пожалуй, больше подходит под определение «ксенофоб».

«Россия начала запрещать экспорт детей. Как будто она Германия»

И снова к интервью Кудрина. Немецкий журналист развивает точку зрения нашего бывшего министра в несколько ином направлении. Он говорит: «Кремль также поощряют этот национализм. Например, он ответил на американский закон, запрещающий въезд в Соединённые Штаты русским чиновникам, запрещая усыновление русских детей американцами». Довольно странно слышать такой упрёк от гражданина страны, которая не позволяет усыновлять своих детей за рубеж. Вообще никуда. Да и суррогатное материнство там запрещено. И вроде национализмом это не считают. Напротив, скорее это признак уровня развития государства.

Ну и ещё. Закон Димы Яковлева, безусловно, удалось принять на волне недружественных американских инициатив. Причем — лишь преодолев серьёзное внутреннее лобби, материально заинтересованное в торговле детьми под предлогом заботы о них. Хорошо, что повод нашелся, плохо, что не удалось сделать запрет полным. Но считать этот закон ответом на «акт Магнитского» — неверно. Это его следствие, а не ответ. Настоящий же ответ, причем вполне логичный и качественный — это закон о запрете чиновникам иметь имущество за рубежом. Это ответ прямой и позволяющий избежать манипулирования нашими госслужащими, путем угрозы ареста их зарубежных счетов. Если кто-то ещё не в курсе, то единственный смысл «акта Магнитского» в том, что теперь любого чиновника, имеющего собственность за рубежом (а таких, немало), можно припугнуть включением в этот список, поскольку он может быть расширен произвольно.

Предосудительная военная мощь Родины

Ну а теперь о главном: о месте, которое вызвало даже ответ на интервью от Д.О.Рогозина. Кудрин высказал недовольство новой промышленной политикой государства, намекая на милитаристскую направленность этой политики: «Эти люди забыли, что гонка вооружений была одной из причин распада Советского Союза. Мы производили большое количество танков и истребителей в то время, когда люди стояли в очереди с карточками. Мы не можем повторить эту ошибку».

Справедливости ради надо сказать, что даже немецкий журналист удивился такой аргументации: «Вы не преувеличиваете? Россия занимает третье место в мире валютным резервам, а экономика выросла более чем на 3,5 процента в прошлом году». Но более подробно ответил на это Дмитрий Рогозин в своем микроблоге:

«Ну, зачем, Алексей Леонидович, подыгрывать Западу и тиражировать в корне неверное утверждение о "милитаризации России"? Мы обновление Вооруженных Сил не проводили в течение четверти века! Чем боевые задачи решать-то будем? Телами солдат-срочников, или все же современная Россия сумеет воссоздать надежный щит, способный обеспечить для страны и народа безопасную жизнь и экономическое процветание? Вам ли не знать, что сегодня на каждом оборонном заводе мы обновляем технологическое оборудование и для выпуска конкурентоспособной гражданской продукции, так что ОПК у нас действительно выступает в качестве локомотива всей экономики страны, гарантом ее поступательного развития. Мой ответ Кудрину прост: кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую».

Здесь, я наверно, сам запишусь в «ксенофобы». То есть признаю за собой сомнение в дружественности Запада по отношению к России. Как-то мало поводов для обратного. И раз укрепление нашей обороноспособности воспринимается на Западе однозначно как агрессивность — значит, у моей ксенофобии есть все основания.

Ну и ещё о фобиях. Есть такая штука, как патриофобия. И если экс-министр, надеющийся быть ещё российским политическим деятелем, публично ругает Родину за её стремление быть сильной и влиятельной — значит, эта самая патриофобия у него уже по полной программе. Во всяком случае, о здравом смысле говорить неуместно.

Александр Горбенко

Журнал «Однако»

,

Добавить Коментарий


Русские агитационные плакаты